Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Блог экологических скептиков

Пример всеобщего дилетантизма

Система, работающая с помощью датчиков, которые будут устанавливаться на общественный транспорт Новосибирска и делать замеры концентрации твердых частиц в воздухе от транспорта и промышленных предприятий, сможет в реальном времени давать 3-мерную картину загрязнения воздуха в городе

Processed with VSCO with a6 preset

Processed with VSCO with a6 preset

Об этом рассказал ТАСС сам автор изобретения — студент факультета прикладной математики и информатики Новосибирского государственного технического университета (НГТУ) Александр Гриф.

По его словам, следить за уровнем концентрации вредных веществ можно будет с помощью портала в интернете, где будет размещена карта Новосибирска, на которой разными цветами будет обозначена степень загрязнения воздуха различными примесями. «Данная система позволит более точно определять источник загрязнения экологам при превышении концентрации вредных веществ в определенном районе города», — пояснил креативный студент.

В дальнейшем автор изобретения планирует, что установленные в определенных местах датчики смогут и очищать воздух от загрязнений с учетом предоставленной информации, поступающей от системы мониторинга.

От редакции портала «Эко.Знай»

Зачем нужно лепить в эту именно «строку» 3D, не понять. Причём, не только нам: характерно отреагировал на сообщение об этом в интернете работник нижегородского учебного центра «Энергетик» Дмитрий Пигалов: «Непонятна роль 3D. Можно и в двухмерном выводить данные». Не поспоришь.

А вот что сказал нам по этому поводу председатель Комитета по экологической, промышленной и технологической безопасности СПП СПб, председатель правления НП «Экологический союз», член Общественного совета ресурса ЭКО.ЗНАЙ Семён Гордышевский: «Материал короткий, но информативный. О чём он говорит? 1. О контроле содержания в воздухе твёрдых частиц. 2. Студент занимается по специальности математика и информатика. 3. Он планирует, что датчики смогут впоследствии и очищать воздух от вредных примесей.

Если это сообщение не является результатом искажённого восприятия журналиста, то можно сделать некоторые выводы:


  1. Студент пока не знает, что твёрдые примеси — далеко не единственный и не самый опасный загрязнитель воздуха.

  2. То, что он этого не знает, проблема не столько студента, сколько системы образования — экологический подход отсутствует.

  3. По поводу очистки датчиками воздуха прямо на месте — чем не поиски философского камня?

Перед нами наглядный пример всеобщего дилетантизма. Остаётся надеяться на то, что студент рано или поздно углубит свои познания и уже на новом уровне представлений предложит что-то экологически эффективное.

Что радует — актуальность проблемы видит или хотя бы ощущает талантливая молодёжь. Значит проблемой начнут заниматься по-настоящему мотивированные люди».

ЭКО.Знай

Блог экологических скептиков

Про организацию ЭКА: покаяние Гринпис

Замысел компании Фаберлик был реализован в форме межрегиональной экологической организации «Эка», рожденной на Селигере и являющейся, очевидно, некой формой развития движения «Наши». Организация объявила о запуске проекта «Больше кислорода», в рамках которого собралась создать в каждом регионе по сто школьных питомников силами своих студентов-активистов

17

Когда в 2002 году в Гринпис России только зарождался проект «Возродим наш лес», направленный на вовлечение сельских школ в практическую работу по созданию лесных питомников и разведению лесов на брошенных сельхозземлях, мы, конечно же, надеялись, что эта идея будет подхвачена многими и распространится на всю малолесную зону нашей страны. Но у нас и мыслей не было об использовании административного ресурса каких бы то ни было федеральных или региональных ведомств для принудительного вовлечения сельских школ в работу по лесоразведению — поскольку было ясно, что «принудиловкой» можно лишь сформировать у учителей стойкое отвращение к этой работе. Все школы, с которыми мы работаем — а сейчас их больше двухсот пятидесяти — присоединились к проекту добровольно, по желанию тех учителей, которые собирались и дальше работать со своими лесными питомниками и детьми. И это себя в полной мере оправдало: даже когда у нас не стало хватать сил на постоянную работу со многими школами, учителя, а местами и сами школьники, продолжали работать самостоятельно. В прошлом были единичные случаи, когда помимо нашей воли районные управления образования принуждали некоторые школы к участию в нашем проекте — но все эти школы в конце концов работу по лесоразведению прекратили.

Желая вовлечь в работу по разведению лесов на деградировавших и брошенных сельскохозяйственных землях, мы старались делиться своими знаниями и опытом со всеми, кому они были интересны. Два года назад к нам обратились руководители компании Faberlic (ОАО «Фаберлик»), пожелавшие силами сотрудников и распространителей продукции своей компании организовать выращивание саженцев и посадку леса вместе со школьниками тех регионов, где работает эта компания. Сотрудники компании, с которыми нам довелось общаться, показались нам энтузиастами, действительно желающими сделать мир лучше. Мы неоднократно встречались, рассказывали сотрудникам компании о ситуации с лесами в России, о нашем опыте по работе со школами, о том, как создаются в школах лесные питомники, как происходит посадка новых лесов, делились всеми имеющимися у нас методическими материалами по любительскому разведению. Казалось, что в лице руководителей компании Фаберлик мы нашли единомышленников, готовых делать примерно то же самое, что делаем мы, но в гораздо большем количестве регионов России.

Однако, в 2010 году нас ждало очень жестокое разочарование. Замысел компании Фаберлик был реализован в форме межрегиональной экологической организации «Эка», рожденной на Селигере и являющейся, очевидно, некой формой развития движения «Наши». Организация объявила о запуске проекта «Больше кислорода», в рамках которого собралась создать в каждом регионе по сто школьных питомников силами своих студентов-активистов. Уже осенью мы стали получать сообщения от учителей, что их принуждают к участию в проекте, или, как минимум, «делают предложения, от которых невозможно отказаться». В итоге по сообщению «Эки» осенью прошлого года в 20 регионах этой организацией было высажено полтора миллиона деревьев. Весной у «Эки» появились новые планы — в 42 регионах России посадить пять миллионов деревьев, а мы стали получать еще больше сообщений с мест о принуждении школ к участию в этой затее с использованием региональных административных ресурсов.

Фактически произошло то, что может не только убить идею любительского лесоразведения на бросовых землях сейчас, но и сформировать стойкое отвращение к этой идее на много лет вперед. Ничто так не отталкивает людей от добрых дел, как жесткое принуждение к этим делам помимо их воли. Кроме того, мы по своему опыту знаем, как сложно научить учителей и школьников правильно обращаться со своими лесными питомниками — для этого нужны опытные наставники, готовые индивидуально работать с каждой сельской школой. Учителей нельзя заставить грамотно организовать работу с питомником — их можно лишь убедить в том, что эта работа нужна, и постепенно научить эту работу делать правильно. Административный ресурс может быть полезен в этой работе, но если работа основывается в первую очередь на использовании административного ресурса — она заведомо обречена на провал.

Самое печальное в этой истории, что мы сами поспособствовали появлению общественной организации «Эка» и ее проекта «Больше кислорода». Проект «Эки» фактически скопирован с нашего (Гринпис) проекта «Возродим наш лес», но без самого важного условия — непременной добровольности участия учителей и школ в проекте. Нам не жалко, что кто-то копирует наши действия — наоборот, мы всегда к этому стремились и стремимся. Нам очень грустно, когда кто-то копирует наши действия так, что убивает у людей интерес и мотивацию к этим действиям.

А очередное действие организации «Эка», тоже скопированное у нас, состоялось в Москве 13 мая 2011 года: сотрудники или добровольцы этой организации раздавали всем желающим саженцы ели обыкновенной, выкопанные в питомнике Дмитровского лесхоза (Московская область). Саженцы представляют собой переростки в возрасте до семи лет, не использованные своевременно из-за сокращения в Подмосковье площадей сплошных рубок и фонда лесовосстановления. Сама по себе раздача таких саженцев людям — дело доброе, но саженцы раздавались без какой-либо упаковки, с сильно обрезанными при выкопке и изрядно пересохшими корневыми системами. В итоге шансы на то, что эти саженцы приживутся, не очень велики — а если они не приживутся, то это вряд ли приведет к чему-либо, кроме отвращения от посадок лесных деревьев в будущем.

Зачем все это написано?

Во-первых, это покаяние: мы извиняемся за то, что невольно, возможно — в силу своей недальновидности, способствовали появлению общественной организации «Эка» и ее проекта «Больше кислорода», в рамках которого школы принуждаются к созданию пришкольных лесных питомников и участию в посадках леса.

Во-вторых, мы призываем сотрудников и добровольцев организации «Эка», действительно заинтересованных в развитии любительского лесоразведения на бросовых землях, всеми силами способствовать тому, чтобы их работа не была связана с принуждением школ и с использованием административного ресурса органов власти.

Мы абсолютно уверены, что проект, основанный на принуждении, долго не проживет. Главное, чтобы за свою короткую жизнь он не успел дискредитировать идею вовлечения школ и школьников в разведение лесов на бросовых деградированных землях, и оставил возможность другим людям развивать эту идею уже на основе добровольности.

Алексей Ярошенко, руководитель лесного отдела Гринпис России

Блог экологических скептиков

Среди вампиров и ежиков. Очерк «зеленого» движения в России. Часть 1

Предуведомляя текст, хочу предупредить, что в данном очерке рассказывается только о том, чему автор лично был свидетелем. На фоне собственных наблюдений я хотел представить развитие идеи «зеленого движения» и в Ленинграде советского времени и в современном Санкт – Петербурге

1411669241_037

Хотелось бы, чтобы читатель вместе со мною поразмышлял над тем, как из замечательного семени выросли такие уродливые и в чем-то опасные «зеленые» мутанты, оседлавшие «зеленое движение» в нашей стране и понял, почему это произошло. Если к тому же читатель решит, что лично он сможет сделать, чтобы развитие движения вошло в конструктивное русло, я почту свою задачу выполненной

Начало. Оперативная работа

Я участвую в «зеленом движении» с 1979 года. Всё началось с того, что друзья пригласили меня присоединиться к ним во время «Ёлочной Кампании» — оперативного мероприятия, сейчас практически канувшему в небытие, когда студенты – биологи Ленинградского университета, члены «Зеленой Дружины», надев красно-зеленые повязки, патрулировали вокзалы, задерживая тех, кто вёз в Ленинград ёлку к Новому Году, самолично вырубленную в лесу.

В СССР дефицитом было всё, и новогодние ели не были исключением. Хотя система лесхозов могла бы завалить Ленинград и другие города страны огромными елями, срубавшимися во время рубок осветления, маленькими ёлками, выращивавшимися в специальных питомниках, ёлками всех размеров, просто сгорающими в кострах во время прокладки дорог или линий электропередач, при отсутствии финасовой заинтересованности никто к этому не стремился. Напротив, дефицит устраивал всех, и то же лесхозное начальство продавало ёлки перекупщикам, фактически выступая в роли браконьеров.

Но кроме перекупщиков, имеющих, хотя и липовые, но всё же какие-то документы, были и браконьеры – индивидуалы, которые везли от одной до двух десятков елей, самолично вырубленных в лесу. Выбирались, естественно, ёлки покрасивее. Промышляли таким варварством в основном цыгане, поэтому студенты – члены «Зелёной Дружины» биолого-почвенного факультета Ленинградского Университета основные усилия направляли на Витебский вокзал, куда приходили электрички из посёлков компактного проживания цыган. Система проверок была устроена следующим образом – несколько групп общественников на электричках забрасывалось на расстояния часа езды от города, там они по очереди садились на едущие в город поезда и проверяли их. Задерживая нарушителей, провозящих ёлки без документов, подтверждающих их покупку в лесхозе, студенты сгоняли нарушителей в один вагон, посвободнее, стерегли их, не давая выскочить на промежуточных станциях, и, доехав до Витебского вокзала, передавали встречающей группе общественных инспекторов, которую уже сопровождал сотрудник милиции. С каждой электрички ссаживали 10-15 браконьеров. Затем их заводили в специально выделенное нам помещение на вокзале, где общественные инспектора составляли протокол задержания и изъятия незаконно добытой «продукции лесного хозяйства». Протокол затем направлялся в Административные комиссии по месту жительства для взыскивания с нарушителя штрафа, который был тем больше, чем больше елей было у того отобрано, но в общем, не превышал половину среднемесячного заработка. Штрафы из-за общей разболтанности советской системы взыскивались редко, и основным наказанием для браконьера становилась потеря ёлки. Ничего подобного в «западном» опыте природоохранной работы не было – во всяком случае, я не встречал коллег-оперативников в числе зарубежных активистов – экологов.

Браконьеры бывали разные – кто-то принимал задержание, как невезение, мысленно расставался с ёлкой и просил только на работу не сообщать – а мы и не собирались такого делать; кто-то предлагал взятку, кто-то лез в драку, а кто-то доставал нож или топор. Так что задержание иногда превращалось в сражение в масштабах всего вагона. Надо сказать, тогда электропоезда не патрулировали сотрудники правоохранительных органов, так что надеялись студенты исключительно на свои силы.

Я упомянул здесь  две категории людей – браконьеров и общественных инспекторов. Надо отметить, что социально они не различались. Среди инспекторов было несколько отлично работающих ребят из цыганского гетто; среди браконьеров встречались студенты и люди с высшим образованием. Различие было в культуре и морали этих двух категорий. Лично мне было просто очень жалко живые деревья. Большинство людей, которых я задерживал, этого не понимали – ну, дерево… оно ведь для людей растет, для народа, не так, что ли? Хотя ему достаточно было поглядеть в зеркало, чтобы понять – не может красавица ель расти двадцать лет, чтобы затем сгинуть на помойке по воле вот этой небритой физиономии. Несправедливо это.

В «Ёлочной Кампании» я участвовал пять зим. До сих пор помню запах еловой хвои, серую грязь пополам со снегом в тамбуре, матерные крики задержанных, свист ветра на открытых платформах станций, вой приближающейся электрички…

С ёлочным браконьерством покончил капитализм. Ёлка перестала быть «дефицитом» и теперь каждый может её купить себе под Новый Год. Теперь нам приходится объяснять людям, почему лучше купить живую, а не искуственную ель, и помогать со сбытом выращенных на плантациях, специально к празднику, молодых ёлочек.

Продолжение